Посвящается 50-летию НИС "Космонавт Владимир Комаров",
первому в Советском Союзе
плавучему командно-измерительному комплексу

Д.В. Моисеев

 

Введение

 

Проиграв старт в космической гонке в 1957 году, американцы бросили вызов нашей стране – определить сильнейшего на трассе пилотируемых полетов Земля – Луна – Земля c обязательным пребыванием человека на Луне. В мае 1961 года Президент США, выступая в Конгрессе, заявил, что к концу шестидесятых их астронавты высадятся на Луну. Все силы США были сосредоточены на обеспечение победы по "Лунной программе". Руководило всеми работами "Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства" (НАСА).

Наши успехи в освоении космоса были известны всему миру, уверенности в том, что мы и в освоении Луны будем впереди, у руководства Страны было предостаточно. Тем более, что, в инициативном порядке разработкой этой программы занимались – C.П. Королёв, В.Н. Челомей, Г.Н. Бабакин и Академия наук СССР.

В Советской "Лунной программе", определённой Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР  от 3 августа 1964 года, было сказано, что пилотируемый облёт Луны с высадкой одного космонавта на её поверхность являются приоритетной задачей для СССР. Постановлением поручалось:

ОКБ-1, руководителем которого был Главный конструктор С.П. Королёв, разработать и создать тяжёлый ракетоноситель (РН) Н1, "Лунный корабль" - Л3, в составе "Лунной кабины" (ЛК) и "Лунного орбитального корабля" (ЛОК). Начало лётно-конструкторских испытаний (ЛКИ) – первый  квартал 1966 года. Высадка на Луну - в течение 1967–1968 годов.

ОКБ-52, руководителем которого был Главный конструктор В.Н. Челомей, разработать на базе двухступенчатого ракетоносителя УР-500, трехступенчатый ракетоноситель УР-500К, "Лунный корабль" – ЛК1 и разгонный блок. Срок исполнения – второй квартал 1967 года. 

Таким образом, согласно Постановлению, для выполнения "Лунной программы", надо было создать два независимых ракетно-космических комплекса (РКК) – первый РКК Н1-Л3, второй РКК УР-500К-ЛК1.

Руководство страны требовало обязательных успехов от руководителей космического направления к знаменательным датам в истории страны. Приближалась юбилейная дата – 50-летие Великой Октябрьской Социалистической революции.

По срокам Советский Союз должен был выиграть "лунную гонку", но, к сожалению, события развивались не в нашу пользу. Создание ракетоносителя Н1 в указанные сроки не укладывалось, проблемы были связаны с отсутствием двигателей. Королёв С.П. категорически отказался от использования двигателей, которые разрабатывал Глушко В.П., работающих на гептиле, который, в свою очередь, категорически отказался делать двигатели работающие  на кислороде и керосине для ракетоносителя Н1. А так как приоритетной задачей была обороноспособность страны и космические программы были лишь частью этой задачи, то руководство страны и ВПК не сочли нужным сосредотачивать все силы на разработку двигателей для ракетоносителя Н1. Наоборот, Главным конструкторам – Королёву С.П., Челомею В.Н., Янгелю М.К. было поручено разработать каждому свой тяжёлый носитель.

По второй части программы "Облёт Луны", ракетоноситель УР-500 благополучно прошёл ЛКИ в июле 1966 года и давал надежду на успешную работу в трехступенчатом варианте с разгонным блоком и лунным кораблём. Но из-за активного вмешательства C.П. Королёва, этот вариант так и остался только надеждой. Сознавая, что возможно невыполнение задачи по разработке и созданию ракетоносителя Н1, в 1965 году C.П.Королёв дал задание конструкторам ОКБ-1 рассмотреть вариант нового космического корабля Л1 в составе – ракетоносителяУР-500,космического корабля "Союз" (входящего в состав космического корабля Л3) и разгонного блока Д. Для облёта Луны C.П. Королёв предложил Военно-промышленной комиссии (ВПК) использовать космический корабль Л1, мотивируя тем, что ОКБ-52 не справится с созданием "Лунного корабля" ЛК-1 с разгонным блоком    в сроки, установленные руководством страны. Рассмотрев предложение С.П. Королёва, ВПК приняла его. Так появился ещё один РКК – УР-500К-Л1.

Автор статьи, один из разработчиков радиотелеметрической системы РТС-9 и всех её (на тот момент) модификаций, участвовал в предстартовых комплексных проверках космических аппаратов. Обеспечивал сеансы связи с космическими аппаратами после их запусков, как на полигоне, так и на наземных измерительных пунктах (НИП) приёма информации (до принятия на вооружение, большую часть работ с использованием РТС-9 обеспечивали разработчики, а в мобильном варианте, который был установлен на второй площадке полигона, работы выполнялись только разработчиками).Выяснения причин отказа аппаратуры(бортовой или наземной) при комплексных проверках, неудачных пусках и срывах сеансов связи не обходились без участия в них разработчиков аппаратуры РТС-9.В разговорах между представителями разных организации и заказчиков постоянно возникали разговоры о ракетоносителе Н1, большинство участвовавших в дебатах специалистов сходилось во мнении, что ракетоноситель Н1  –  это "мёртворождённое детище".

Для обеспечения программы облёта Луны космическим кораблёмЛ1, исполнителям нашей "Лунной программы", нужно было дооснастить к ЛКИ, наземные измерительные пункты, разработать и построить телеметрические суда и универсальное судно, которое обеспечивало бы выполнение функций наземного командно-измерительного пункта. Новые суда должны были обеспечивать выполнение работ, с околоземными и межпланетными космическими объектами, в любой точке Мирового океана, в любое время года и любую погоду. При проведении сеансов связи с космическим объектом, суда были не свободны      в выборе курса, даже при угрожающем судну волнении океана. Курс судов определялся задачами сеанса связи, направлением трассы полёта объекта и углами обзора антенн. 

При штатной ситуации, посадка спускаемого аппарата планировалась на территорию Советского Союза, в степи Казахстана. В случае нештатной ситуации, спуск осуществлялся по баллистической траектории в акваторию Индийского океана. Контроль спуска, от точки входа в атмосферу над Южным полюсом, до конца зоны видимости в акватории Индийского океана, осуществляли телеметрические суда. Район ожидаемого места приводнения спускаемого аппарата контролировали телеметрические суда и суда Поисково-спасательной службы ВМФ (ПСС ВМФ). Постановление об их разработке вышло в конце 1966 года.

 

Часть первая

 

Плавучий командно-измерительный комплекс должен был осуществлять контроль полёта космического корабля Л1 на невидимом с территории Советского Союза участке орбиты, проводить измерения параметров траектории полёта принимать телеметрическую информацию и обеспечить выдачу третьей коррекции, для входа спускаемого аппарата в заданный коридор орбиты под требуемым углом, при возвращении его на Землю.

В начале января 1967 года к причалу Балтийского завода пришвартовался сухогруз "Геническ", практически новое судно, со дня постройки, совершившее всего один рейс на Кубу, подлежащее переоборудованию в плавучий командно-измерительный комплекс (КИК). Проект разрабатывало "Невское проектно-конструкторское бюро", но, из-за очень сжатых сроков, все работы по разработке проекта и переоборудованию судна проводились одновременно. Работы велись круглосуточно и без выходных дней.

Судно, в соответствии с техническим заданием, должно было существенно отличаться  от других судов аналогичного назначения, находившихся к тому времени в эксплуатации, по компоновке, составу навигационных и радиотехнических систем. На судне необходимо было установить крупногабаритные радиотехнические системы и навигационное оборудование, создать помещения для установки радиоэлектронного оборудования, создать условия для работы и жизни 240 членов экспедиции и экипажа.

 

КВК БЗ-5.jpg

 

Судно было оснащено: командно-измерительной системой дециметрового диапазона "Сатурн-М" (обеспечивающей измерение дальности, радиальной скорости и приём-передачу команд на борт лунного орбитального корабля), радиотелеметрической системой РТС-9, высокоточной навигационной системой "СОЖ" и системой спутниковой связи "Горизонт-КВ" (обеспечивающей переговоры с Центром управления полётом (ЦУП) и космонавтами через спутник связи "Молния-1"). Впервые в системе"Сатурн-М" была использована аппаратура учёта качки судна при измерениях радиальной скорости. Расчётная дальность обеспечивалась параметрическими усилителями, охлаждаемыми жидким азотом от криогенной установки. Защита персонала от СВЧ излучений при работе передающих устройств обеспечивалась экранировкой помещений, а также звуковой и световой сигнализацией, предупреждающей об опасности облучения на открытых палубах.

Параболические 8-метровые антенны системы "Сатурн-М"(приёмная и передающая) с двухосными опорно-поворотными устройствами, установленные на гиростабилизированных платформах, были укрыты радиопрозрачными колпаками шарообразной формы (для защиты от ветровых нагрузок, атмосферных осадков и брызг морской воды). Малая параболическая антенна диаметром 2,1 метра, закрытая радиопрозрачным колпаком, была предназначена для коррекции наведения больших антенн.

Необходимое число лабораторных, служебных и жилых помещений не укладывалось в размер корпуса. Поэтому конструкторы увеличили высоту борта, ввели новые надстройки – кормовую и носовую. Это решило задачу компоновки судна, но ухудшило его остойчивость, что было недопустимо с точки зрения безопасности плавания и осложнило стабилизацию антенн, для решения этой проблемы пришлось увеличить ширину судна в его средней части на 2,7 метра с помощью дополнительных бортовых отсеков – булей. 

Несмотря на то, что судно могло находиться в длительных рейсах, нормальных бытовых условий создано не было. На судне был оборудован небольшой бассейн, который, больше напоминал ванну для купания. Под, так называемый, "спортивный зал" был отведён один из трюмов судна, вход в него осуществлялся через люк, расположенный в верхней части трюма, по настенной лестнице. В нём можно было заниматься со штангой, играть в настольный теннис, толкаться в мини футбол, да, с ограничением по высоте, играть в баскетбол. 

В апреле 1967 года, после гибели на космическом корабле "Союз-1" лётчика-космонавта СССР Владимира Комарова, судну было присвоено его имя.

Головной организацией, ответственной за переоборудование судна, его оснащение и работоспособность радиотехнических систем комплекса, был НИИ Приборостроения (НИИП).

Общими вопросами, связями с Министерством общего машиностроения (МОМ) и представителями других организаций занимался представитель НИИП Салгус К.К., общее техническое руководство комплексом осуществлял представитель НИИП Горбаковский Ю.А., который был в постоянном контакте со всеми ответственными за системы специалистами. После переоборудования судна были проведены ходовые испытания, по ходу которых судно было поставлено в сухой док Кронштадта, где была проведена очистка днища корпуса от ракушек и определены критические углы крена судна. Во время ходовых испытаний стыковочные работы систем комплекса не прерывались. Формально, акт приёмки НИС "Космонавт Владимир Комаров" был подписан 30 июня 1967 года. Большое количество нестыковок, обусловленных очень сжатыми сроками выполнения проекта, привели к дополнительному включению в состав экспедиции представителей промышленности (в дальнейшем по тексту "промышленников"), которые продолжали осуществлять доводку комплекса в первых трёх рейсах. Вынужденное увеличение состава экспедиции сказалось на бытовых условиях и, в основном, коснулось членов экспедиции от "промышленников" – число размещённых в каютах людей было увеличено, спальные места переоборудованы в двух ярусные. Увеличение числа людей в каютах сказалось на морально-психологическом климате, что особенно проявилось к концу третьего рейса, самого продолжительного по длительности за время моего пребывания на судне.

Ответственные за системы "промышленники" входили в составы комиссий при проведении приёмо-сдаточных и Государственных испытаний НИС "Космонавт Владимир Комаров"иобучали операторов систем комплекса особенностям его эксплуатации.

После подписания акта приёмки, судно было приписано к Черноморскому морскому пароходству СССР и передано ему на обслуживание (порт Одесса). 

18 июня 1967 года, ТАСС сообщило о включении в состав Морского экспедиционного научного флота Академии наук СССР новых научно-исследовательских судов (НИС) и танкера "Аксай". Это были телеметрические НИС – "Боровичи", "Кегостров", "Моржовец", "Невель", "Долинск", "Ристна", "Бежица" и НИС "Космонавт Владимир Комаров" – плавучий командно-измерительный комплекс. На новых судах научно-экспедиционного флота был поднят вымпел Академии наук СССР. Сообщением ТАСС официально объявлялось о появлении в океанских просторах Морского космического флота (МКФ) СССР и обозначались его задачи – "Обеспечение работ по освоению космического пространства и изучение верхних слоёв атмосферы". Под вымпелом Академии наук СССР, Морской экспедиционный научный флот получил суда разного класса, способные проводить научные исследования в любой точке Мирового океана.

29 июля 1967 года НИС "Космонавт Владимир Комаров" покинуло Ленинград и взяло курс на Таллин, где, на его рейде, было проведено размагничивание корпуса судна, после чего курс был взят на Ригу, для пополнения запасов продовольствия и воды.

Капитаном НИС "Космонавт Владимир Комаров" был Матюхин Адольф Васильевич, начальником экспедиции Поздняков Илья Никитович, техническим руководителем Краснов Борис Иванович.

Назначение техническим руководителем Краснова Б.И. – представителя НИИП, вместо Салгуса К.К. (руководившего работами по переоборудованию судна, отстаивающего интересы разработчиков и имеющего "вес" в МОМ, но не прошедшего медицинскую комиссию), стало неожиданным для "промышленников". Для решения задач, связанных с переоборудованием судна и дальнейшего участия в экспедиционных рейсах, предприятиями промышленности были откомандированы разработчики систем, которые зарекомендовали себя в аналогичных работах на наземных пунктах. Актуальность создания судна была настолько высока, что по линии "компетентных органов" для членов экспедиции были сняты некоторые ограничения (партийность, семейное положение). Критерием отбора "промышленников" была техническая компетентность при решении проблем, возникающих в ходе работ. Сознавая, что основная тяжесть работ ляжет на "промышленников", их размещение, согласно согласованного и утвержденного проекта, предусматривалось в более комфортных каютах, расположенных на главной палубе. Сменой технического руководителя, незамедлительно воспользовался начальник экспедиции, он, в нарушение утвержденного проекта, в каюты, предназначенные для "промышленников", разместил представителей своего ведомства. "Промышленников" же разместили в каютах, расположенных ниже главной палубы, Краснов Б.И. отстаивать интересы "промышленников" не стал. Следующий удар нанесённый по специалистам, ответственным за системы комплекса, был связан с выплатой валюты. Доводка комплекса в первых рейсах продолжалась, что "открыло лазейку", для дополнительного включения в состав экспедиции от "промышленников", так называемых "подснежников", начальников по месту основной работы специалистов, ответственных за системы комплекса, которые не замедлили этим воспользоваться (соблазн попасть за границу в то время был очень велик). Сумму выплаты валюты "подснежникам", их руководство, установило такой же, как и ответственным за системы комплекса специалистам. Естественно, Черноморское пароходство, выплачиватьтакую сумму валюты "подснежникам", категорически отказалось. Неоднократные обращения по этому поводу Краснова Б.И. на действия Черноморского пароходства к руководителю Морского экспедиционного научного флота Академии Наук СССР Папанину И.Д. и в МОМ удовлетворены не были. Руководством "промышленников" было принято "Соломоново решение" – ответственным за системы комплекса "подснежникам" и обслуживающим системы комплекса специалистам сумму выплаты валюты установить одинаковой. Размещены "подснежники" были в каютах, расположенных на главной палубе.

В кругу "промышленников", глядя на праздношатающихся по судну "подснежников", НИС "Космонавт Владимир Комаров" называли – "комбинатом здоровья".

НИС "Космонавт Владимир Комаров" обеспечивало выполнение двойных функции, как  дальнего радиотехнического комплекса (ДРК) космической связи, так и телеметрического измерительного пункта, основу которого составлял автономный комплект аппаратуры РТС-9, состоящий из двух полнофункциональных, независимых полукомплектов, что позволяло, при необходимости, без дублирования, обеспечивать работу с двумя околоземными объектами. Разработчиками комплекса "Кретон" и телеметрической системы РТС-9, были независимые подразделения НИИП. Ответственный за аппаратуру РТС-9, был в "щекотливом" положении – прямое начальство требовало обеспечения работоспособности РТС-9, а вышестоящее, в лице руководителей предприятия,советовало настоятельно думать, прежде чем давать заключение, по чьей вине произошёл отказ аппаратуры. Когда техническим руководителем был Горбаковский Ю.А., вопросы, возникающие при стыковке аппаратуры РТС-9 и ДРК, решались оперативно, был предоставлен обоюдный доступ к техдокументации и аппаратуре. После назначения Краснова Б.И. техническим руководителем, ситуация в корне изменилась, обоюдный доступ был прекращён, ответственного за аппаратуру РТС-9 перестали приглашать на технические совещания по комплексу "Кретон". Для контроля технического состояния радиоприёмного тракта РТС-9, по настоянию ответственного за РТС-9, на штанге в носовой части судна, был установлен излучатель имитатора бортового передатчика РТС-9. Размещалась лаборатория в трюме, расположенном в нижней части судна. В одной части помещения, разделённого перегородкой, находилась аппаратная, в другой стол для ручной дешифровки информации. В помещении было душно, температура высокая, особенно когда проходили работы, и в лаборатории было много дополнительных людей. В помещении было искусственное освещение, которое отрицательно сказывалось на зрении. Стыковочные работы РТС-9 с ДРК в первом рейсе были продолжены. Ответственным за техническое состояние РТС-9 был полномочный представитель НИИП, имеющий право на вскрытие, доработку и коррекцию документации аттестованной ОТК и принятой ПЗ. Обслуживали аппаратуру РТС-9 и обеспечивали проведение работ представители МО. Экспресс-контроль полёта осуществлял представитель ОКБ-1, имеющий прямой выход на представителей ЦУП, которые прибывали в Гавану накануне пусков. В состав лаборатории был дополнительно приписан "подснежник", не имеющий никакого отношения к подразделению разработчиков телеметрической системы НИИП. Входившие в состав лаборатории "промышленники", были размещены в каюте расположенной на главной палубе. 

 

Часть вторая

 

В первый рейс, НИС "Космонавт Владимир Комаров" отправилось в августе 1967 года, в Риге его провожали космонавты СССР и летчики-испытатели из первого отряда космонавтов.

 

напутствие КВК.jpg

 

После таможенного досмотра и закрытия границы в Риге, курс судна был проложен на Кубу. Балтика встретила нас спокойным штилем и пристальным вниманием кораблей береговой охраны Дании и ФРГ, длительное время сопровождавших нас и самолетов НАТО, проводивших облёты судна. В Северном море впередсмотрящие обнаружили плавающую мину времен Второй мировой войны, о данной находке в море было сообщено береговой охране Нидерландов, которая и уничтожила опасную находку.

 

сопровождение КВК-1m.jpg

 

Выход в Атлантику не предвещал неприятностей, но, тем не менее, у Азорских островов судно попало в шторм около шести баллов. Шторм явился испытанием не только ходовых качеств судна, с честью выдержавших поединок с многометровыми волнами, бьющими с грохотом в его борта и заливающими нос тоннами воды, но и для членов экспедиции, впервые попавших в подобную "передрягу". Как следствие этого, некоторые из них лежали, что называется в "лёжку". По пути на Кубу, вблизи островов Сан-Магел и Корву, входящих в состав Азорских островов, были проведены учения по спасению человека оказавшегося за бортом. Дальнейшее плавание сопровождалось спокойно. Вечерние закаты то багрово-красные, то жёлто-зеленого цвета и ночные переходы при зеленоватой луне и зеленоватой световой дорожке поражали своей красотой. Последний отрезок пути судно совершило через Бермудский треугольник, который встретил нас ярким солнцем, полным штилем, летающими рыбками и длинными в десятки метров водорослями Саргассова моря. Изредка проводились облеты судна самолетами ВМФ США, ведущими фотосъемку буквально с высоты  50 метров.   

 

облет КВК-о.jpg

 

Более чем двадцатисуточный переход на Кубу был занят подготовкой к предстоящим работам по космическим объектам, отработкой взаимодействия всех систем комплекса. Ежедневные тренировки расчётов по обслуживанию и управлению сложными системами, сокращали время однообразного океанского безмолвия.

 Столица Кубы – Гавана появилась неожиданно на горизонте. Ее небоскрёбы словно выросли из-под воды у кромки моря.

 

Гавана-вид с моря 3.jpg

 

Пока определялось место стоянки, судно стояло напротив центральной набережной "Маликон", члены экипажа и экспедиции были отпущены на берег, куда их доставляли на мотоботах. Кубинцы радушно встречали нас, они хорошо понимали, а многие и знали русский язык. Внешний вид судна произвел на них впечатление, при разговоре с нами, с чувством юмора присущим им, глядя на него, сказали – "Недоразвитый мужчина, …".

 

КВК А4- 18.02.jpg

 

После определения места стоянки, пройдя мимо маяка Гаваны, старинной морской крепости и далее через канал в акваторию порта, судно пришвартовалось у одного из причалов, где нас встречала целая делегация из представителей советского посольства и официальных кубинских лиц.

 

img061n.jpg

 

Вид памятника генералу Максимо Гомесу, на фоне здания Президентского дворца, бывшего резиденцией всех кубинских президентов, который открылся с борта судна при прохождении канала в акваторию порта, производил неизгладимое впечатление.

 

Маликон.jpg

 

Кубинские власти уделяли большое внимание безопасности стоянки судна, около него постоянно дежурил военный катер, водолазы регулярно обследовали его днище на предмет отсутствия взрывных устройств. Это было вызвано тем, что до этого был взорван французский корабль, доставивший на Кубу оружие.

 

Часть третья

 

Пилотируемых полётов в 1967 году не планировалось. Пуски беспилотных кораблей Л1 на облёт Луны с возвращением их на землю, планировались на сентябрь и ноябрь.

В свободное от работы время, все члены экипажа и экспедиции отпускались на берег, группами не менее трех человек и состояли, в первое время, из представителей разных ведомств (членов экипажа, "промышленников" и представителей МО), знакомились со столицей Кубы – Гаваной и её достопримечательностями.

Для нас часто устраивались экскурсии – были посещения домика Эрнеста Хемингуэя расположенного в предместье Гаваны. В дом заходить было нельзя, но, через открытые окна, всё, что находилось внутри него, хорошо просматривалось, на подоконнике одного окна была выставлена его обувь, поражающая своими размерами.

Посещали Гаванский Капитолий, в здании которого размещается исторический музей, трикотажное предприятие "Фламинго" и сигарную фабрику.

 

Капитолий-2.jpg

 

Судно, стоящее у причала, посетил командующий вооруженными силами Кубы Рауль Кастро, прибывший на него со стороны акватории порта, поднявшись по спущенному для него, с противоположной стороны борта, трапу. Осмотрев судно и аппаратные помещения, он был восхищён установленной на нём аппаратурой.

 

 

В ожидании начала работ судно несколько месяцев простояло в порту. Работали со спутником связи "Молния-1" – проводились его траекторные измерения, отрабатывалось управление бортовыми системами, происходил обмен информацией с Центром управления полётами (ЦУП). Изредка судно выходило в короткие рейсы – в бухту Мариэль и в Сьенфуэгос, порт на юге Кубы, где былиего рабочие точки, для отработки привязки координат.

Находясь на "банке", экипаж занимался подводной охотой, добычей крупных ракушек (рапанов), рыбной ловлей. Особенно преуспели члены экипажа, которые на удилище, роль которого выполняла судовая лебёдка, а наживкой, пропитанные машинным маслом тряпки, свёрнутые в клубок, поймали небольшую "рыбку" (акулу) длиной около трёх метров.

 

 

Клуб кубинских моряков. взявший над нами шефство организовывал для нас двух-трёх дневные дни отдыха – в отелях курортных зон Варадеро, Цапатой на берегу моря и в VIP зоне "Индейская деревня", с посещением знаменитого заповедника по разведению крокодилов.

 

деревня-3.jpg

 

Перед предполагаемыми пусками в Гавану прилетала оперативная группа из ЦУП, все средства комплекса приводились в оперативную готовность, но до работы дело не доходило, старты откладывались снова и снова. Как стало известно впоследствии, ракетоноситель Н1 потерпел аварию при старте и надолго вывел стартовый комплекс из строя.

Назначенный на 28 сентября 1967 года пуск ракетоносителя УР-500К с кораблём Л1 был аварийным. Государственной комиссией было принято решение оставить суда, работающие по программе Л1, в районах рабочих точек и разрешить им заходы в близлежащие порты для пополнения продуктов, воды и отдыха людей.

НИС "Космонавт Владимир Комаров", для пополнения продуктами и водой сделало заход на остров Мартиника.

При подходе к причалу порта, случилось ЧП, заклинило ручное управление судном, причал быстро приближался, напряжение достигло предела, по внутренней громкоговорящей  связи прозвучала (сопровождаемая крепкими русскими словами) команда – "реверс", судно задрожало, сбавило ход и, как заправский военный корабль, пришвартовалось, вызвав у островитян восхищение. Члены экспедиции были отпущены на берег.

На борту судна, в распоряжении начальника экспедиции была служебная автомашина, которую руководство экспедиции использовало для ознакомительных поездок и отдыха на пляжах, в свободное от работ время, по территории острова Кубы и других островов, на которых приходилось бывать, а в первых рейсах его было много. 

 

Мартиника_124-5m.jpg

 

Покинув Мартинику, курс судна был проложен к берегам Бразилии, с заходом в один из её портов, команда, особенно члены экипажа, с большим нетерпением ожидала захода в порт, рассказывая членам экспедиции "байки" о кожаных товарах Бразилии. Все готовились к пересечению экватора и встрече праздника "Нептуна". Но, заходу не суждено было сбыться,  по непонятным причинам, судно сменило курс и  вернулось на Кубу в порт Гаваны. 

НИС "Космонавт Владимир Комаров", как телеметрический пункт, обеспечивало приём информации от беспилотных кораблей-спутников "Союз" – "Космос-186" и "Космос-188", запущенных, соответственно, 27 и 30 октября 1967 года, впервые в мире осуществивших на орбите автоматическую стыковку и расстыковку.

Экспедиция встретила 50-летие Октябрьской социалистической революции в Гаване. По этому поводу был праздничный обед с "согревающими напитками", по выбору.  Часть состава экспедиции, по приглашению кубинских властей, присутствовала на торжественном заседании посвящённому этой дате, после которого они смотрели концерт ансамбля "Берёзка".

К сожалению, пуск ракетоносителя УР-500К с кораблём Л1, назначенный на 22 ноября 1967 года, из-за аварии носителя, не состоялся. Государственной комиссией было принято решение – судну вернуться в Ленинград, с заходом в порт Гибралтар.

В начале декабря судно покинуло Кубу и направилось в обратный путь. Пройдя большую часть пути, судно попало в так называемую "мёртвую зыбь".  Стояла прекрасная, безветренная погода, а в это время, в бассейне Карибского моря бушевал ураган, отголосок которого достигал нас, в виде громадных, медленно перекатывающихся волн, раскачивающих судно с боку на бок. Перед глазами был то океан, то небо, крен судна достигал 32 градуса, при критическом угле крена судна равном 35 градусов. Сложилась критическая ситуация, для устранения которой требовалось лишь сменить курс. Ситуация была осложнена тем,   что проводился сеанс связи со спутником связи "Молния-1" и смена курса, без разрешения Москвы, была невозможна. На посеревшее лицо капитана было страшно смотреть, наконец, после его многократных, настойчивых требований на смену курса в Москву и ЧМП, разрешение, было получено, обстановка нормализовалась.

 

экспед. КВК 1-3 рейсы.PNG

 

Посетив Гибралтар, судно своим необычным видом вызвало большой интерес местных жителей, местная газета "Хроникал таймс" писала – "Этот необычный корабль, прибывший из Гаваны, похожий то ли на троянского коня, то ли на дистиллятор водки на самом деле является научно-исследовательским судном, предназначенным для исследования верхних слоев атмосферы". Во время стоянки судна, члены экспедиции и экипажа посещали местные магазины и лавочки, продавцы товаров хорошо понимали русский язык. Товар, купленный в магазине, можно было в нём оставлять, не боясь его пропажи и спокойно идти за покупками в следующий магазин, а ранее купленный товар забрать на обратном пути.

 

Гиб.jpg

 

На время стоянок судна в иностранных портах, члены экспедиции, вместе с экипажем несли круглосуточную вахту по охране судна от проникновения на него посторонних людей.

Перед новым 1968 годом судно вернулось в Ленинград, пришвартовалось у одного из причалов Балтийского завода, для выполнения им гарантийных обязательств.

Для всех экспедиций научно-экспедиционного флота Академии наук СССР, работы по лунной программе Л1 были экзаменом на право занять достойное место в контуре Центра управления полётами, при Наземном командно-измерительном комплексе, с надеждой на развитие Морского космического флота. Несмотря на ограниченную информированность о космических программах, моряки, из разговоров с представителями оперативной группы  ЦУП, представителями ОКБ-1, разработчиками радиотехнических комплексов, знали о том, что в Ленинграде и Николаеве, для обеспечения программы полёта Н1-Л3, строятся новые, более совершенные научно-исследовательские суда, о предполагаемых в 1968 году пусках по программе Л1. Самыми осведомленными о состоянии космических дел были представители оперативной группы ЦУП и технический руководитель комплекса "Кретон" из НИИП, где разрабатывалась аппаратура. Номер завода-изготовителя аппаратуры был Г-4149. Этот номер использовался в открытой переписке и защищал наши достижения от шпионов. Народ же, в шутку, толковал этот номер, как норму хорошей выпивки в командировке – четыре чекушки. Одна чекушка – 0,25 литра, стоила она в те времена – 1 рубль 49 копеек.

В марте 1968 года был запущен корабль "Зонд-4". Программа полёта облёт Луны не предусматривала. Полёт проходил по орбите облёта, воображаемой точки, удалённой от Земли, на расстоянии около 300000 километров. Главной задачей была отработка управления полётом, исполнения программных измерений и обеспечение параметров движения такими, чтобы спускаемый аппарат успешно совершил управляемый спуск, имея вторую космическую скорость - 11,2 км/сек., "Зонд-4" должен был приземлиться в степях Казахстана. Появления объекта ожидали в зоне видимости НИП-16. Расчётное время появления объекта прошло, признаков присутствия объект не подавал. Когда еще раз в ЦУП просмотрели информацию, полученную от НИС "Ристна", было обращено внимание на величину перегрузки, стало понятно, что перед входом в атмосферу, не сработала система ориентации и программа управляемого спуска не включилась. Спуск объекта пошёл по баллистической траектории, в этом случае должна была сработать система автоматического подрыва объекта (АПО), самоподрыв произошёл над Африкой.

Следующий пуск по программе Л1 был намечен на 23 апреля 1968 года, в свой второй рейс НИС "Космонавт Владимир Комаров" отправилось 4-го апреля, а 20 апреля прибыло в Гавану. За время перехода были проведены работы с беспилотными кораблями-спутниками "Союз" – "Космос-212" и "Космос-213", запущенными, соответственно, 14 и 15 апреля 1968 года, их жёсткая автоматическая стыковка на орбите была осуществлена 15 апреля 1968 года, посадка спускаемых аппаратов на парашютах прошла нормально.

Назначенный на 23 апреля 1968 года пуск космического комплекса УР-500К-Л1 был аварийным, из-за самопроизвольного срабатывания системы аварийного спасения (САС) 2-ой ступени. Государственной комиссией было принято решение о возвращении НИС "Космонавт Владимир Комаров" в Одессу. 

 

Часть четвертая

 

Следующая работа по программе Л1, планировалась на 21 июля. В свой третий рейс НИС "Космонавт Владимир Комаров", отправилось 2-го июля, а 20 июля прибыло в Гавану. Запуск, намеченный на 14 июля, был отменен, по причине аварии на разгонном блоке во время подготовки к пуску. Ракета была снята со стартового стола.

13 августа на судне создалась аварийная ситуация, на передающей антенне комплекса «Кретон», при проведении комплексной тренировки, сгорел волноводный тракт. Мощность, необходимая для связи с кораблем "Зонд -5", не могла быть подана в антенну. Работы по ремонту сгоревшего тракта требовали специалистов института-изготовителя, для вызова которых из Москвы уже не было времени. Открытие визы, для специалистов от предприятия оборонной промышленности, занимало не один месяц. Благодаря энтузиазму, совместными усилиями высококлассных специалистов, которые находились на борту судна, волновод был отремонтирован,  его работоспособность была проверена в комплексных тренировках с ЦУП.

12 сентября в ЦУП было доложено о полной готовности к работам.

Руководству судна была предоставлена возможность взаимодействия с Министерством связи и Командованием вооруженных сил Кубы. Для организации резервных каналов связи, на периоды проведения сеансов связи с кораблем "Зонд-5", кубинские власти выделили для нас КВ передатчики, вели постоянный контроль наличия радиопомех, при обнаружении – устраняли, обеспечивая работу радиотехническому комплексу "Кретон".

На период работы ВМФ Кубы выделило команду пловцов для охраны водного района у места стоянки судна.

На судне находилось около 50 человек "промышленников", участвовавших в доводке радиотехнического комплекса "Кретон", связного спутникового комплекса "Горизонт-КВ" и  обеспечивающих работу навигационного комплекса "СОЖ". Работы и отчёты о проделанной работе занимали много времени, а отсутствие реальных работ очень усложняло морально-психологическую обстановку на судне. Серьёзное влияние на улучшение психологической обстановки оказывал ответственный за фотолабораторию Плаксин Ю.М., который разрешал работать в ней – проявлять фотопленки, печать фотографии.

Время двигалось к 15 сентября, в Гавану прилетела оперативная группа из Москвы.

Наступило 15 сентября. На судне ожидали телеграмму о времени старта. Год ожидания сжался в какие-то несколько часов. Штурманы и группа привязки судна еще раз уточнили координаты судна.

Наконец пришла шифровка – корабль "Зонд-5" стартовал, мы получили целеуказания и время сеансов связи в нашей зоне видимости. Было получено разрешение на прослушивание работ НИП-16. Какой настрой был на судне? Все с нетерпением и волнением ждали работы с реальным объектом. Мы многое знали о предстоящей работе, но, многие из нас, никогда не участвовали в аналогичных работах, не ощущали её дыхания, нервное напряжение членов экспедиции было на пределе.

Сотрудники телеметрической лаборатории к предстоящей работе были готовы. Автору статьи предстоящая работа была хорошо знакома, перед включением в экспедицию, автор участвовал в работе по кораблю "Зонд-3" на НИП-16, во время полёта которого  много времени было уделено испытанию доработанной системы ориентации. Многократно выдаваемые на борт корабля "Зонд-3" команды – "Закрутка", "Стабилизация", объектом выполнялись отлично. Надо было видеть, что творилось в аппаратном зале – представители НИИ "Геофизика", ответственного за разработку системы ориентации, подхватили на руки своего ведущего разработчика и стали его качать! На вопрос, что было доработано в системе ориентации,ответ разработчиков НИИ "Геофизика" был лаконичен – устранили боковую засветку датчиков системы ориентации.(Возникает вопрос, если причина отказов системы ориентации была определена, почему не был доработан корабль "Союз-1", на котором погиб космонавт В.М. Комаров?). Операторами были военнослужащие срочной службы, до перевода на судно, проходившие службу на НИП-6, где были операторами на аппаратуре   РТС-9 первых модификаций и участвовавшие в сеансах связи с космическими объектамив своей части, отличительной чертой операторов была "тяга" к познанию новой техники. Представителем ОКБ-1 был один из ведущих разработчиков программы полёта космического корабля Л1. А так как сотрудники телеметрической лаборатории были составной частью комплекса "Кретон", естественно, общая нервозность передавалась и им. Ответственными за предстоящую работу чувствовали себя все – члены экспедиции и экипажа.

По 2-х часовой готовности все были на своих постах. Прослушивание НИП-16 позволило проверить приёмную часть комплекса, системы наведения антенн, организацию управления комплексом и снять  нервное напряжение.

Московское время – 13.00. Комплекс к работе готов. Мощность в предающую антенну выдана. Оператор пульта С-615 выдаёт команду на включение бортового передатчика, ждём. По громкоговорящей внутренней связи слышим доклады систем комплекса на центральный пост управления. Наконец выдана команда на регистрацию телеметрических измерений, дешифровщики приступила к их анализу и подготовке телеграмм с данными для ЦУП. Сразу, по окончанию сеанса связи с космическим кораблём, приёмная и передающая антенны были наведены на спутник "Молния-1". По космическим каналам связи в ЦУП и КВЦ была передана информация о телеметрических параметрах и траекторные измерения дальности и скорости (R и Ř). После получения информации ЦУП поблагодарил за работу и дал команду "Отбой".

Первый сеанс связи с кораблём "Зонд-5" прошёл нормально. Это было крещение НИС "Космонавт Владимир Комаров", его экспедиции и экипажа. В последующие дни было по 2-3 сеанса продолжительностью до 2-х часов. На ежедневных оперативках давалась оценка выполнения программы полёта корабля "Зонд-5" и состояния его борта, подводились итоги проделанной за день работы, ставились задачи на следующий рабочий день.

17 сентября была проведена первая коррекция орбиты космического корабля, работу обеспечивал НИП-16, прослушиваниепоказало, ориентация проходит неудовлетворительно, только перед самым концом зоны видимости, удалось выполнить первую коррекцию.

Вторая коррекция орбиты 18 и 20 сентября не проводилась. НИП-16 искал возможности провести коррекцию, в случае отказа системы ориентации и невозможности включить, в    этом случае, корректирующую тормозную двигательную установку.

НИС "Космонавт Владимир Комаров" все сеансы связи 18 и 20 сентября проводило в режимах траекторных и телеметрических измерений.

 

квк-6.JPG

 

Оценив ситуацию, представители из группы управления ЦУП предположили – на борту возникли неисправности из-за неработающей остронаправленной антенны, которую Датчик Земли наводил с ошибкой. Система ориентации, по данным телеметрии "села на концевики", представителями группы управления было выражено сомнение по поводу благополучного возвращения объекта на Землю.

18 сентября корабль "Зонд-5" облетел Луну и направился к Земле.

21 сентября НИП-16 работал до конца своей зоны видимости, выдавая серии команд через определенные интервалы времени в сеансах связи, в основном это были команды на включение двигателей ориентации корабля "Зонд-5", осуществлялся режим траекторных измерений и приёма телеметрии. Наблюдения проводились в режиме прослушивания работы НИП-16.Управленцам ЦУП,с большим трудом, многократным включением двигателей ориентации, всё жеудалось сделать коррекцию движения объекта, создав необходимый тормозящий импульс при полёте в направлении Земли.

В программе на 21 сентября, выполнения третьей коррекции, которую должно было обеспечить НИС "Космонавт Владимир Комаров", не было.

По окончании сеансов связи НИП-16 с кораблём "Зонд-5", борт космического корабля      с включённым передатчиком и приёмником, ЦУП передал НИС "Космонавт Владимир Комаров". Обозначил программу работы – обеспечить приём телеметрии и выдачу на борт согласованных с ЦУП команд, проводить траекторные измерения и выдачу их по КВ каналам связи в ЦУП и КВЦ, после выдачи траекторных измерений выключить борт.

После выключения борта НИС "Космонавт Владимир Комаров" переходит в режим работы со спутником связи "Молния-1" и дублирует информацию, полученную в сеансе связи с кораблём "Зонд-5", в ЦУП и КВЦ.

Обработав принятую информацию, ЦУП выдал программу сеанса связи – обратить особое внимание на режим RŘ, обеспечить достоверность передаваемой информации в КВЦ и быть готовыми к повторению этой информации по запросу ЦУП.

Задача, выдать траекторную информацию с высокой достоверностью по КВ каналам связи, говорила о том, что параметры орбиты очень важны для завершения полёта. Мы имели четыре линии связи с передающим центром Кубы, через радиорелейную станцию (РРЛС) дополнительно установленную на судне и совместно с представителями Министерства связи Кубы сразу же приступили к проверке КВ каналов. Связь, пожалуй, была самым уязвимым местом по надёжности приёма-передачи информации. Для обеспечения надёжности, по трём КВ каналам передавалась траекторная информация, из которой, обработке на КВЦ подлежала информация, совпадающая, в двух каналах связи из трёх, такой метод передачи цифровой информации, называется "мажорированием" (принятие решения методом голосования – "два из трёх"). Сразу после сеанса связи, информация о траекторных измерениях дублировалась через спутник связи "Молния-1" в ЦУП. Передачу обеспечивал, не принятый в эксплуатацию, проходивший "натурные" испытания, комплекс спутниковой связи "Горизонт-КВ", каналы которого обладали высокой степенью помехозащищённости, обеспечивали достоверность передаваемой информации и были менее критичные к прохождению радиоволн. Введение комплекса в эксплуатацию, в дальнейшем, обеспечивало выполнения поставленных задач собственными средствами. При проведении работ с кораблём "Зонд-5" выяснилось, что использование одних и тех же антенн для комплексов "Кретон" и "Горизонт-КВ" – самый большой недостаток, который был выявлен на НИС "Космонавт Владимир Комаров" за время эксплуатации в первых рейсах.

Четвертый КВ канал РРЛС предназначался для обмена служебной информацией с ЦУП.

Все, что было предписано программой, мы выполнили, от ЦУП мы получали  сообщения о качестве нашей работы. К нашей радости оценки были хорошие.

Теперь мы ждали программу заключительного сеанса с кораблём "Зонд-5", который для всех нас был нашим детищем. Комплекс не выключали, на приём пищи ходили по очереди. Управляемого спуска не будет, по мнению нашей оперативной группы, корабль "Зонд-5" пойдет по баллистической траектории в Индийский океан, его приводнение ожидается, между Маскаренскими островами и островом Кергелен. Для телеметрических НИС и судов ПСС ВМФ в Индийском океане наступал час пик.

Для всего Морского космического флота наступал момент истины. Все волновались за успешное завершение полёта корабля "Зонд-5" и его благополучное возвращение на Землю, очень хотелось опять быть первыми, надеялись, что, в случае успешного приводнения, это будет очередной победой в борьбе за "лунную гонку".

Московское время – 14.30.  Получили программу последнего сеанса. Антенны комплекса "Кретон" снова наведены на корабль "Зонд-5", скорость отслеживания объекта значительно возросла, из-за наращивания, под действием силы притяжения Земли, скорости объекта ко второй космической. Мы были предупреждены, что серия выдаваемых нами команд очень важная и работать нужно с квитированием. Заключительный сеанс связи был аналогичен предыдущему и по содержанию и по исполнению, главным был режим выдачи команд на объект, оператор пульта С-615 чётко справился с поставленной задачей. Оперативная связь с ЦУП осуществлялась по КВ каналам. Представитель оперативной группы сказал нам по "секрету" – выданная серия команд отключила систему АПО, судьба корабля "Зонд-4" с кораблём "Зонд-5" уже не повторится.

Московское время - 16.00. Выдана команда на выключение передатчика и приёмника корабля "Зонд-5". Включение передатчика телеметрии произойдёт над Южным полюсом, в автоматическом режиме, обеспечивать приём информации будут расположенные по трассе спуска телеметрические НИС.

Поиск спускаемого аппарата, в районе приводнения, совместно  с телеметрическими судами осуществляли суда ПСС ВМФ, вертолеты Ка-25 ПС и самолёт ТУ-95РЦ Северного флота. Спускаемый аппарат космического корабля "Зонд-5" был обнаружен НИС "Боровичи", поднят на борт судном ПСС "Василий Головнин" и 3-го октября доставлен в крупнейший порт Индии Бомбей, где был перегружен в контейнер и самолётом отправлен в Советский Союз.

 

Зонд-5 - 4m2.jpg

 

23 сентября 1968 года газета "Правда" опубликовала сообщение ТАСС:

 

15 сентября 1968 года в Советском Союзе был осуществлён запуск автоматической станции "Зонд-5", которая облетев Луну 21 сентября 1968 года, успешно возвратилась на Землю со второй космической скоростью и приводнилась в расчётном районе акватории Индийского океана, доставив большой объём научной информации.

Движение станции "Зонд-5", в атмосфере на участке аэродинамического торможения проходило по баллистической траектории. После аэродинамического торможения, спуск станции выполнялся с применением парашютной системы. Автоматическая станция вместе с научными приборами 22 сентября была поднята на борт советского корабля поисково-спасательной службы.

Отрабатывались системы и агрегаты станции для маневрирования по трассе полёта, осуществлялся приём телеметрической информации. Системы управления полётом станции и радиотехнические средства измерения параметров её траектории обеспечили решение поставленных задач. Намеченная программа научных исследований космического пространства, комплексных испытаний бортовых систем и агрегатов автоматической станции "Зонд-5" полностью выполнена.

Успешный полёт автоматической станции "Зонд-5" по трассе Земля – Луна – Земля и возвращение в заданный район является выдающимся достижением советской науки и техники. Решена новая научно-техническая проблема, открывшая широкие перспективы для дальнейшего исследования космического пространства и планет Солнечной системы автоматическими космическими аппаратами с возвращением исследуемых космических объектов на Землю.  

 

И всё же, первые живые земные существа, черепахи, облетевшие  Луну на советском космическом корабле "Зонд-5" и живыми, вернувшимися на Землю – были наши!

Перед возвращением из третьей экспедиции были проведены работы с космическими кораблями – беспилотным "Союз-2" и пилотируемым Береговым Г.Т. кораблём "Союз-3", запущенными, соответственно, 25 и 26 октября 1968 года. Целью запусков была отработка системы стыковки космических кораблей между собой. Ручная стыковка не удалась.

 

img511-1m.jpg

 

Стыковку в автоматическом режиме удалось совершить с большим трудом. При подведении итогов полёта, руководитель оперативной группы сказал – "У американцев все пилотируемые корабли отрабатывались при самом активном участии астронавтов, у нас же все корабли отрабатывают в автоматических режимах. Вот мы идём на стыковку "Союзов", полетят ребята, которые не знают, будет ли стыковка у них ручная или автоматическая. У Берегового не удалась стыковка, вероятно, потому, что не было чётких инструкций ручного режима стыковки, говорить об ошибках Берегового не буду, но хочу сказать, что в космос надо посылать высококвалифицированных специалистов, а не только лётчиков".

Облет Луны в ноябре 1968 года совершил корабль "Зонд-6", который при возвращении, из-за отказа парашютной системы, разбился не далеко от стартовой площадки космодрома Байконур. Все отснятые фотоматериалы, чёрно-белого и цветного изображения Луны уцелели.

18 декабря 1968 года, на вернувшееся из третьего рейса судно прибыли – командир Отдельного морского командно-измерительного комплекса Безбородов В.Г. и руководитель оперативной группы управления от ЦУП Бондаренко А.И. После оформления документов, оценке работы проведённого рейса, приёма гостей и встречающих, было проведено общее собрание. На собрании было сказано – "Пока из восьми пусков к Луне нормально прошли только "Зонд-5" и "Зонд-6", а "Зонд-4" совершил полёт по траектории аналогичной лунной. Все объекты вернулись на Землю, но не показали надёжной работы отдельных бортовых систем. "Зонд-4" и "Зонд-5" не смогли осуществить управляемый спуск на территорию СССР,    а "Зонд-6" разбился из-за отказа парашютной системы". Эти подробности были для нас откровением, мы прикоснулись к тайне о наших космических делах немного больше, чем из сообщений СМИ, а они все были безупречны. Когда же выпадали редкие случаи послушать участников и очевидцев реальных событий, мы познавали тайны, скрываемые от нас, которыми мы, естественно, не могли воспользоваться, но знание тайны, расширяло наш кругозор и понимание того, чем мы занимались.

Оценку выполненных работ дали хорошую, в основном хвалили и настраивали на выполнение предстоящих новых, ещё более сложных задач, итоги по другим направлениям судовой жизнедеятельности подводить не стали. 

 

Заключение

 

Хочу отметить коллектив телеметрической лаборатории, с которым довелось работать в первых 3-х рейсах. Отличительной особенностью была деловая, бесконфликтная обстановка, большая заслуга в этом принадлежала представителю МО, начальнику лаборатории Назаренко В.Н., искренне болеющему за порученное ему дело, относившемуся к своим подчинённым не как к военнослужащим срочной службы, а как к сотрудникам по работе. Используя, данные мне полномочия, много времени проводили, знакомясь с техникой не только по документации, а работая непосредственно с "железом", на вскрытой аппаратуре, знакомились с местами наиболее возможных неисправностей и способами их устранения. Вместе с Назаренко В.Н., самое активное участие в изучении техники принимали операторы – Дьяков В.Н. Сухарев В.П. и Филиппов А.В.

Самое позитивное влияние на климат в лаборатории оказывал представитель ОКБ-1, человек, обладавший чувством юмора, внимательный собеседник и отличный рассказчик. Находясь в прямом контакте, с представителями ЦУП прибывающими в Гавану накануне предполагаемых пусков, был в курсе всех текущих событий. В частных беседах, расширял наш кругозор, рассказывая о состоянии дел в космосе, на космодроме и у разработчиков.

После первого рейса, некоторые "промышленники" (члены экспедиции), вызывались на  собеседование с руководством института, по поводу их этического поведения во время рейса. Откровением явилось то, что во время собеседования приводились наши высказывания на "некорректные темы", по которым мы вели разговоры в узком кругу и в основном, находясь в каюте. Напрашивается вопрос об источнике информации, были ли это установленные в каютах "жучки", или же информаторами  были некоторые из числа "подснежников", тем более, что после возвращения из третьего рейса, некоторым из них были вручены Почётные грамоты. 

Выполнив поставленные задачи – обеспечить стыковку аппаратуры РТС-9 с аппаратурой ДРК комплекса "Кретон" и подготовив технический персонал телеметрической лаборатории к самостоятельной работе, автор статьи, после третьего рейса, был отозван к месту постоянной работы в НИИ Приборостроения.

"Космонавт Владимир Комаров" находился в эксплуатации с августа 1967 года – до мая 1989 года. Было пройдено сотни тысяч океанских миль, совершён 31 экспедиционный рейс, во время рейсов проводились работы с автоматическими межпланетными космическими аппаратами ("Вега", "Венера"), околоземными космическими кораблями и станциями ("Союз", "Прогресс", "Салют", "Мир"), осуществлялся контроль и управление их полётами.

 

P. S.

 

Читая электронную почту членов РОО "Клуб ветеранов Морского космического флота", вызывает беспокойство обстановка, сложившаяся в клубе после проведённых перевыборов Президента Клуба. Удивляет поведение бывших руководителей клуба, не признавших итоги голосования, в ходе которых, Президентом клуба подавляющим большинством голосов был избран представитель гражданского инженерно-технического персонала, ветеран "Морского экспедиционного научного флота Академии Наук СССР", Капитанов А.А. 

Незаконная, передача печати и документов Президентом Клуба Васильевым В.Ф., сложившим свои полномочия, члену Совета Клуба Позднякову И.Н., а не вновь избранному Президенту Клуба, не выдерживает никакой критики! Вызывает удивление постепенное, целенаправленное стирание роли первопроходцев Морского космического флота из нашей памяти, совершенно не важно, под каким флагом или прикрытием, выполнявших свои работы связанные с космосом и принижение участия в них моряков Тихоокеанских гидрографических экспедиций (ТОГЭ-4 и ТОГЭ-5). 

Удивляет позиция бывшего руководства Клуба, считающих, что быть и занимать руководящие должности в Клубе, могут только те, у кого есть удостоверение "Ветеран вооружённых сил" (ВВС). Возможно, они считают, что Морской космический флот, это военная организация? Тогда возникает недоразумение по поводу их отношения к участию в освоении космоса моряков ТОГЭ, также являющихся военными организациями, решающих приоритетные задачи страны, проводивших испытания баллистических ракет и выполнявших аналогичные работы, что и телеметрические суда ведомства Безбородова В.Г.

Кто проектировал и создавал суда, разрабатывал, изготавливал и внедрял на судах техническое оборудование, устранял выявленные в экспедиционных рейсах недостатки, являясь членами экспедиций, разве не ветераны Морского космического флота?

Кто осуществлял перемещение судов в любые точки океанских просторов, обеспечивал безопасность плавания, надёжную радиосвязь с берегом и создавал бытовые условия для нормальной работы? Развесотрудники морского пароходства, привыкшие к соблюдению правил безопасности плавания в обычных рейсах, вынужденные в экспедиционных рейсах, вместе с другими членами экспедиции, выполнять свой профессиональный долг в жёстких экстремальных ситуациях, не ветераны Морского космического флота?

 

квк-1m.jpg

 

Разве не имеющие удостоверений ВВС, большинство членов экспедиций, имеющих непосредственное отношение к становлению Морского космического флота (созданию, обслуживанию и обеспечению космических программ), не ветераны космического флота?

Вышеуказанные офицеры, считающие, что занимать руководящие должности и быть членами Клуба, могут только те, у кого есть удостоверение ВВС, забывают, что накануне развала Советского Союза, руководящие должности, на многих судах Морского космического флота, занимали гражданские лица. На каком основании они взяли на себя право определять, кто является ветераном Морского космического флота? 

Мне кажется, что более правильным названием для Клуба ветеранов, было бы его название – "Международный клуб ветеранов Морского космического флота". Это название объединило бы в себе всех, кто был связан с его созданием, независимо от того, какое   он принимал в нём участие, где работал или служил. Это название не знает границ, так как многие его ветераны живут в разных государствах, но имели непосредственное отношение к его становлению.

 

Моисеев Дмитрий Васильевич 

 

Член Клуба ветеранов Морского космического флота.

"Ветеран труда", "Ветеран космонавтики России".

член  комиссии при приёмо-сдаточных испытаниях НИС "Космонавт Владимир Комаров".

полномочный представитель НИИП,

ответственный за телеметрическую систему РТС-9 в первых 3-х рейсах.

 

При написании статьи частично использовалась информация, изложенная на CD-R диске "Космическая одиссея-1", авторские права на которую принадлежат РОО "Клуб ветеранов МКФ".